3 месяца глубокой работы. Не для всех

Она написала мне сама: «Я 3-й день в истериках и нервных срывах, мне очень плохо, и надо к тебе попасть». Мы поработали на следующий день, а ещё через сутки она написала:

«Мне лучше, за это время не случилось ни одной истерики, даже появился аппетит, и я более-менее нормально поела. Спала, конечно, урывками, просыпалась, но в целом 8 часов сна получилось, и опять же без завываний и истерик. Сейчас сижу на работе, и слёзы на клиентов не капают, потихоньку возвращаюсь к жизни. Тяжело, конечно, но делаю.»

Через месяц она оставила отзыв:

«В этом году в нашей семье случилась беда, и моя психика совсем не выдержала того, что нам с мужем приходилось переживать. Первые 4 дня я никак не могла прийти в себя, и никакие таблетки и капли мне не помогали. Помогла только Виктория, которая смогла убрать этот шок, успокоиться, более трезво взглянуть на ситуацию. После первого сеанса ушли истерики, завывания, я перестала задыхаться, с кушетки я встала совсем другим человеком. Дальше наступил этап, когда я должна была всё это принять, но опять же, самостоятельно я с этим справиться не смогла. Каждый день переживания, слёзы, непринятие новых реалий, бредовые мысли, в том числе и нежелание продолжать жить. После второго сеанса, работы с моей психикой, вся эта тяжесть, грусть, постоянные флешбэки в голове, ужасные мысли, непринятие, всё это ушло, и впервые за всё это время у меня появилась улыбка, хорошее настроение, появился настрой на то, что всё будет хорошо, желание жить и радоваться!»

А это её рассказ, который она записала позже:

Вспомни то время, когда ты ко мне ещё не приходила

Я не могу тебе ответить на этот вопрос, потому что я не могу вспомнить то время. Я к тебе хожу уже сколько? Мне кажется, года три я уже хожу. Я не могу вспомнить.

Обращалась ли я к кому-то до тебя? Нет, не обращалась. Что останавливало написать? Вообще ничего не останавливало, потому что, когда ты стала об этом рассказывать в Instagram, я просто почувствовала, что мне это надо, и меня ничего не останавливало, и я тебе и написала и стала к тебе ходить. В тот момент последней капли никакой не было тоже. Я просто понимала внутренне, что мне это надо. Мне к тебе надо. Какого-то вот такого, супер экстренной ситуации, чтобы это стало последней каплей, нет, не было.

Чего я ждала? Да я вот вообще не помню. Наверное, ждала, что твоя работа будет мне помогать. И она же действительно мне помогала. Было ли страшно? Нет, вообще не было.

Что происходило с тобой во время сессии и после неё?

Это глубокое расслабление. Это какие-то по телу каждый раз разные ощущения. Тоже я не могу тебе тут дать ответа, да, такого прям полноценного, потому что бывало, что меня бросало в холод, бывало, что меня бросало в жар, бывало, что я чувствовала вообще твою работу, эмоции. Ещё что я могу сказать: что эмоции, они, наоборот, наверное, утихали вместе с мыслями.

Что меня удивило?

Меня удивило то, что я именно чувствовала твою работу. Вот если ты вспомнишь, я к тебе, когда приходила, я всегда говорила, что у меня нет какой-то, да, вот конкретной проблемы: куда тело поведёт, что оно попросит там, с тем и работает. Ты никогда мне не говорила до, с чем ты будешь работать. Во время я это чувствовала, я что-то видела, а потом, когда я открывала глаза и спрашивала у тебя, что это было, ты улыбалась и говорила, с чем мы работали, и это всё совпадало. И вот это больше всего меня удивляло, что я чувствую, что ты делаешь.

Было ли тяжело во время работы или после неё?

Для себя я скажу, что нет. У меня не было каких-то таких тяжёлых моментов, чтобы я прям тяжело это переживала. Или какие-то вот ситуации, эмоции, или чтобы тело выдавало что-то тяжёлое, нет. После работы у меня как-то, наоборот, эмоции, мысли, они утихали. И мне хотелось поехать домой, лечь спать, потому что как будто бы телу это нужно было ещё допереварить, взять где-то ещё ресурс, чтобы дальше было уже что-то по-новому. Наверное, вот так я попробую это описать.

Тяжело — наоборот, когда мне становилось как-то тяжело, и я это чувствовала, да, там эмоционально, телом, я писала тебе и записывалась, потому что понимала, что вот мне надо.

Что изменилось?

Я стала, первое, эмоционально спокойней. Второе, я нырнула глубже в себя. Я стала по-другому смотреть на многие вещи и в особенности на мир. Что ещё изменилось? У меня вот эта точка опоры внутренняя на себя, она стала в разы сильнее. У меня как будто бы не было этой точки опоры. А тут и настала, и уверенность в себе, в своих действиях стала больше. Наверное, самое главное для меня, что я стала сильно спокойней, сильно уверенней и менее подвержена каким-то внешним мнениям, что ли.

Через сколько я это заметила?

Я не могу тебе ответить на этот вопрос, но, наверное, прошло много времени, плюс, мне кажется, повлияла ещё вот эта трансформация в связи с ситуацией, которая у нас произошла. Где-то были какие-то мелкие моменты, которые я замечала сразу, да, если мы вернёмся вообще до этой ситуации, когда я к тебе ходила. Где-то меня сразу там отпускало, или я какие-то инсайты ловила, что-то происходило, где-то могло происходить наоборот, что-то через месяц меня догоняла работа, вообще абсолютно по-разному.

Что осталось, как было, что не поменялось, хотя я надеялась?

Тут тоже я не могу тебе ответить на этот вопрос, потому что, когда я к тебе шла, у меня каких-то вот прямо супер ожиданий или надежд не было. Я не шла с какой-то там проблемой одной конкретной, которая меня мучила, да, там всю жизнь, и я пыталась её решить. Нет. Поэтому у меня и не было каких-то ожиданий, я не могу сказать, что что-то не поменялось и я на что-то надеялась. Я просто знаю, что твоя работа, она на меня действует. Мы работаем с тем, что просит там тело, душа и так далее, и оно как бы своевременно всё происходит. Я вообще никуда не бегу, не тороплюсь и не решаю какую-то одну конкретную проблему и ни на что вообще не надеюсь.

Если бы прямо сейчас тебе написал человек, который стоит там же, где стояла ты, сомневается, что бы ты ему сказала?

Наверное, первое, что бы я ему сказала, что если есть сомнения, значит, уже есть мысли по поводу того, что тебе это надо. А если есть мысли, что тебе это надо, значит, тебе это надо. И если ты хочешь жить, а не существовать и решить какие-то свои проблемы, то нужно идти. И вообще нужно понимать, что наше здоровье — это единственное важное в жизни, что вообще действительно важно, то, чем важно заниматься, чтобы жить хорошую, счастливую, качественную жизнь.

Кому, по моему мнению, точно не стоит идти?

Тем людям, которые думают, что у них в жизни всё хорошо, которые не верят в твои методы работы, не стоит идти. Идти нужно тем людям, которые ищут какие-то ответы на свои вопросы, понимают, что с ними происходит что-то не так, что-то должно быть по-другому. Что-то не так — вот им точно нужно идти.

· · ·

А ты знаешь, я сейчас, пока переваривала свои мысли, какие-то свои ответы, что-то там додумывала, я пришла к одному очень важному выводу. Я вспомнила, что, когда я начала к тебе ходить, единственной, наверное, моей проблемой, по которой я к тебе вообще начала ходить, это было то, что я понимала: что-то не так. Я вот внутренне понимала, что-то не так. То ли я живу не так, то ли что-то делаю не так, что-то вот вокруг происходит не так, что-то не то. И мне нужна помощь извне, какого-то человека, потому что я не справляюсь сама.

А если подумать сейчас, у меня таких мыслей нет. То есть, получается, что если я всё-таки шла с какими-то такими мыслями тогда к тебе, то мы этот вопрос решили. Потому что сейчас, ещё раз повторюсь, я чувствую себя уверенно, я чувствую себя спокойно. Я чувствую, что я живу свою жизнь, иду свой путь.

Если говорить про ту ситуацию конкретно, которая с нами произошла, свои ощущения, которые я помню перед тем, как тебе написать и прийти, — это я их могу описать, наверное, больше как темнота, пустота, всепожирающая боль, которая вообще не даёт здраво мыслить, о чём-то подумать. То есть она поглощает и захватывает настолько, что невозможно было дышать, не говоря уже про то, что жить. Вот это вот, боль, наверное, я её помню больше всего. И темнота, ощущение, что дальше всё, уже ничего не будет, как будто бы меня нет. Как будто бы моя жизнь закончена. И как будто бы она уже никогда не будет прежней, она уже никогда не будет хорошей, радостной, в ней ничего не будет радостного. Я могу это реально как со смертью с какой-то ассоциировать.

Если говорить про тело, понятно, что это отсутствие сна, это истерики. Что ещё я помню? Я помню, что у меня тряслась голова. Что были какие-то такие покачивающие движения, через которые, видимо, пыталась себя как-то успокоить.

После первого сеанса что я помню? Это ясность, трезвость. Боль подотступила, а смог как-то функционировать вообще и думать мозг, немного я подуспокоилась. То есть такая капля, но это была важная капля трезвости, я бы так сказала. И по чуть-чуть, по чуть-чуть с каждым сеансом как будто бы начинал возвращаться свет, начинала возвращаться жизнь. А потом с каждым разом, когда мы переживали ещё вместе какие-то моменты, где мы могли посмеяться, эта жизнь, она возвращалась всё больше и больше, но уже как-то в другом. Возвращалось по-другому. И каждый раз мы отходили от этой ситуации. У нас что-то получалось.

То есть после каждого сеанса, когда мы с тобой дальше начали работать, всё больше и больше возвращалось какое-то спокойствие. Вместе с этим спокойствием в жизни происходили какие-то моменты, которые ещё больше это всё подкрепляли, что жизнь не закончена, мы, можно сказать, что учились как бы жить заново, чуть по-другому, у нас это получалось. И всё больше и больше возвращался свет, всё больше и больше возвращалась эта жизнерадостность.

И в конце концов, вот что мы имеем сейчас, да: это, во-первых, другая ощутимая внутренняя глубина, которую я почувствовала за этот период трансформации. Спокойствие. Понимание, которые откуда-то приходят, не знаю откуда. И самое главное, наверное, что вот это вот отчаяние, вот эта боль, она вообще ушла и отступила. И желание жить, оно вернулось. Мы живём, мы радуемся, мы планируем, да, как бы там неприятные какие-то воспоминания остались или неудобные моменты, которые будут нас там преследовать в течение жизни, мы там тоже это всё понимаем, я понимаю. Но я стала относиться к этому сильно спокойно. У меня ушла излишняя эмоциональность. Такое внутреннее глубокое спокойствие и уверенность появилась.

История про цветок

Мамина подруга подарила мне цветок, точнее, отдала его. И после того, как она дала мне этот цветок, стали происходить какие-то немного странные вещи. Стало хуже по работе, стало меньше клиентов, то есть было явно ощутимо, что-то такое не очень хорошее происходит. Когда я пришла к тебе на сеанс, ты мне сказала о том, что есть какое-то негативное воздействие. Мы его сняли, мы его убрали, плюс я сама ещё начала чистить это помещение, где был этот цветок. Я так думаю, что вместе с этим он тоже стал очищаться, я его пересадила.

Мы убрали это воздействие, и по чуть-чуть стало отпускать, всё вернулось в привычное русло. По работе всё стало хорошо, с настроением, с эмоциональным состоянием всё стало хорошо, то есть всё вернулось на круги своя. И через две недели эта мамина подруга решила подарить мне ещё один цветок. Но от него я уже отказалась.

Если касается психосоматики, то, что беспокоило очень сильно. Скажем так, вот я к тебе пришла как раз после развода. Плюс там бабушка, дедушка умирали, да? Там как будто все в один период наложилось. Вот, ну, скажем так, психика была расшатана и одним, и другим, и вторым.

Много, я помню, прям мы работали, то есть у меня там и выходы такие прям были жесткие. Ну, энергетические, в плане что и слезы, и, ну, такие, скажем так, тяжелые состояния были на сеансах. Но в конце, как говорится, это все организм, наш мозг, видимо, так это все фокусировал, все плохое убирал, хорошим заполнял. Ну, по крайней мере, выходила я от тебя всегда в таком очень состоянии здравом. Прям адекватно, то есть на сеансе, как говорится, там и поорали, поплакали, там буря эмоций вышла. Все, сеанс закончился. Человек переродился, встал на ноги и пошел.

Вот это меня вот прям очень удивляло, и прям, ну, скажем так, положительных таких было куча моментов, и вот положительной энергии, что реально это работает. Ты все это выплескиваешь, выговариваешь, проговариваешь. То есть многие моменты, как бы ты мне объясняла, да, там, что, почему и как. И вот это вот все вкупе давало такую картину, ну, на самом деле, очень крутую. Я вот многие состояния, вот говорю, вот очень запомнила, знаешь, там смех, слезы тут же. Слезы, смех, наоборот. Ну, это прям очень круто.

Было ли тяжело, не тяжело?

Было по-разному, но чаще всего я выхожу от тебя с легкостью. И голова легче, и тело прям такое легкое. Вот это вот в большинстве случаев. Было несколько раз, да, было такое, что я, помнишь, от тебя выходила, прямо у меня голова такая была тяжелая, ну, даже не в плане тяжелая, ну, как вот от напряжения, да? А именно то, что было много, скажем так, отработки. Много всего, грубо говоря, за сеанс прошло, и надо было просто телу все это переработать.

Ну, то есть как бы я была в сознании, в адекватности, но, скажем так, в таком, как правильно сказать? Не задурманенном, может быть, каком-то таком... На какой-то момент, может, куда-то ушедшем в себя сознании. Каком-то чуть, может быть, таком приторможенном, что, знаешь, такое вот. Ну, это, как говорится, я это все понимала. То есть я знала, там, грубо говоря, там утром просыпалась, и все вообще как с чистого листа. То есть организму нужно было время переработать, скажем так, всю проделанную им информацию.

Наверное, ощущение было до того, как я пришла, какого-то нарастающего кома. Казалось, что меня все раздражают, я ничего не успеваю. Мне не нравилось свое собственное восприятие себя. То есть то ощущение, когда ты понимаешь, что все не так, как ты хочешь, и у тебя не получается сделать по-другому. И вот этот какой-то нарастающий внутренний негатив, какой-то вот такой настрой упаднический, он, честно говоря, не приводил вообще ни к каким, не то чтобы там каким-то положительным или отрицательным мыслям, а не приводил вообще в принципе в сторону какого-либо желания что-то изменить.

То есть вот это: общая какая-то усталость, наверное, измотанность от того, что я вообще, в принципе, такой человек, которому очень тяжело что-то доводить до конца. Я очень легко загораюсь, я очень легко иду за любой кипиш, как говорится. Но при этом я также очень быстро тухну. И вот в этом моя проблема, что я очень многие вещи не довожу до конца. И вот у меня было ощущение, что вот в очередной раз я там что-то пробую, у меня ничего не получается, и вот такое вот внутреннее, даже в какой-то степени, раздражение к себе.

И перед тем, как к вам прийти, меня бомбанул конкретно по здоровью кризис. Когда у меня, ну, настолько скакануло давление, что я потеряла сознание. Практически я вырубилась. Только из-за того, что я, к сожалению, в своей жизни знаю все стадии обморока, я смогла позвонить коллеге, которая бегом прибежала ко мне и помогла, там, обтирала меня водой, и вот как-то мне прийти в себя. И потом я достаточно долгое время еще приходила в себя, и потом пришла к вам.

Как я сама себе объясняю?

Мне казалось, что это мое неумение доводить до конца любое начатое мероприятие, чего бы это ни касалось. Оно привело меня вот в какой-то такой упаднический настрой. То есть когда казалось, что все равно ничего не получится, потому что я брошу. И шла я к вам, думала, что, ну, попробую, почему нет? То есть, ну, если это пришла информация, значит, надо попробовать.

И не было четкого ощущения, что я в очередной раз, как и все предыдущие, там, из серии, там, как говорится, только чуть от жопки отлегло и тут же мы начинаем бросать любую терапию, любое течение. Я начинаю бросать, к сожалению. И шла я, наверное, с таким же ощущением, что это именно, ну, как будто хочется сказать, я во всем виновата, да? С каким-то самобичеванием, со своей какой-то неуверенностью, непониманием вообще, куда двигаться.

И у меня было полное ощущение того, что я не понимаю, кто я, куда я иду, зачем мне это все. То есть жесткая ритмика. Ты каждый день встаешь и идешь по отработанному сценарию, потому что надо, потому что надо там зарабатывать деньги, надо себя обеспечивать, там надо закрывать какие-то финансовые обязательства. И это все надо, надо, надо. И желания не остается, откровенно говоря, на то, чтобы что-то делать.

И ощущение того, что жизнь идет, ничего не происходит, и каждый день, как вот белка в колесе, — одно и то же повторяющееся событие. И мне каждый раз казалось, что это вот из-за того, что я не могу доводить до конца, из-за того, что я слабохарактерная, в себе неуверенная, непонимающая, в какой момент я сломалась и потеряла свой какой-то внутренний стержень, свою я истинную.

До вас у меня был опыт, я обращалась, по-моему, это называется телесно-ориентированный психолог. Вот сейчас точно не могу сказать, но в чем-то было очень похоже, и в то же время не так. То есть происходило это так: я приходила, ложилась на кушетку, и специалист, не прикасаясь ко мне руками, говорил какую-то информацию, которая была в каком-то определенном возрасте, то есть это отсыл, ну вот такое, в прошлое. Повествует как какую-то такую теорию, что ребенок, вне зависимости от того, там, внутриутробном он виде или уже родился, вне зависимости от того, в каком возрасте, и там подросток, человек может воспринять любые слова и любую ситуацию по-своему. И где-то там затаить обиду, где-то это отложится как какой-то страх, еще что-то. Она не искала виновных, да, почему так произошло, и, собственно, бичеванием не занималась. А скорее просто озвучивала ситуацию, ну, типа, вот там в полтора года вы там от старшего взрослого восприняли какую-то информацию, и вот у вас страх. Или там обида.

На каком-то внутреннем интуитивном, ментальном уровне у меня там в какой-то момент катились слезы, в какой-то момент мне становилось жарко либо холодно. Я выходила, и я шла в каком-то таком воодушевленном состоянии. Я в какие-то моменты даже знакомилась с собой. Но потом не оставалось ничего.

То есть не было какого-то заземления, что ли, вот этой работы, которую мы проделывали. То есть либо я сломалась опять на моменте, что меня чуть отпустило, а потом начались внутренние отмазки, что типа да не время, да сейчас на это денег нет. Ну, чуть полегчало, и типа идем дальше. Либо это внутренний какой-то настрой, который меня, наверное, не устраивал вот прям полностью. Может быть, я не видела какого-то стопроцентного... ну, даже тут, наверное, сложно говорить про стопроцентный результат. Наверное, я просто не видела какого-то, знаете, как вот слоями укладывающегося события.

То есть, чуть забегу вперед: когда я пришла к вам, из первого посещения у меня сложилось ощущение, что мы идем по ступенькам. Их, конечно, дохрена, этих ступенек, но это как вот каждый пласт, который накладывается сверху и создает определенный фундамент. Вот там я этого фундамента не чувствовала. Я этих кирпичиков, ну, как бы, не собирала. А здесь у меня есть ощущение, что мы по камешку, по песчиночке собираем мой внутренний фундамент.

Что вас остановило написать мне?

Я даже не могу сказать, что меня остановило. То есть мне о вас рассказала коллега. И на тот момент я абсолютно не была готова к этой информации. Я вообще ничего не искала, не смотрела и вообще не предполагала. И финансово я, откровенно говоря, как, наверное, и все, да? Как любой только ответвление в сторону, мы начинаем воспринимать с позиции: ой, да не сейчас, да нет денег, вот потом, попозже и так далее.

А здесь почему-то мне как-то сразу, послушав коллегу, и она рассказала свой опыт, как она сходила к вам, я думаю: почему бы не попробовать? И я себя поймала на мысли, что эта информация ко мне пришла, значит, она пришла не зря, она пришла для чего-то. Я, ну, откровенно воспользовалась этим моментом, хотя вообще не понимала, ну, как бы, зачем мне это, почему я туда иду. У меня даже, по-моему, четкого запроса, когда я первый раз к вам пришла, у меня его не было.

Я абсолютно не была в теме, не собирала никакую информацию, никуда не собиралась. У меня не было вообще никакого желания чем-либо заниматься. То есть в тот момент я была в состоянии того, что, как этот... Почему-то вспомнилось «Похороните меня под плинтусом». То есть, как попугая, укройте меня тряпочкой, и я посплю. Оно-то, собственно, и не спалось, и не жилось, и ничего не хотелось. Поэтому информацию, которую я услышала от коллеги, я ее не воспринимала абсолютно никак. То есть я ничего не ждала. Я не понимала, куда я иду, я не понимала, зачем я иду.

Но у меня почему-то был какой-то внутренний импульс. И я человек такой, глубоко чувствующий и старающийся прислушиваться к своим внутренним эмоциям. У меня какой-то вот... я не знаю, кто-то меня свыше, наверное, толкнул, что ли? Или уже, наверное, не толкнул, а подпнул, чтобы я пошла. Ну и отчасти вот, получается, перед тем, как я написала и мы договорились, вот меня начало так сначала по нарастающей ухудшаться здоровье. А потом я уже, по-моему, написала, и вот у меня случился такой мощный сдвиг по здоровью.

Ничего не ждала. Ничего не представляла. Вообще не было никаких ни представлений, ни ощущений о том, как будет. Потому что, как я еще раз повторюсь, я была абсолютно не готова к этой информации, она ко мне пришла случайно. Мне рассказали о том, как ходили к вам, мне захотелось попробовать. Почему мне захотелось попробовать? Я, честно говоря, до сих пор, вот даже сейчас отвечаю на вопрос, пытаюсь понять почему, и у меня нет ответа. Я считаю, что это был какой-то внутренний импульс.

Было ли страшно? Чего боялась?

Ну, наверное, как человек, который не уверен в себе, который занимался самобичеванием тем, как я выгляжу, как мне бы хотелось выглядеть и как я выгляжу сейчас, который не принимает свое тело, который не принимает свою женственность и привлекательность, мне было страшно. Просто вот, ну, прийти и сказать: здрасьте, вот это я. Меня вот это вот внутреннее ощущение того, что я недостойна, я ничего не делаю, и не могу делать, и не довожу до какого-то результата, этот какой-то внутренний процесс самоуничтожения, наверное, отчасти, заводил в такие рамки, что мне хотелось бы, да, более спокойно относиться к тому, что, ну, я же прихожу не к мужчине, я прихожу к женщине.

И мне было страшно, что обо мне подумают. А я вот такая, тут пришла, тетя Мотя. Собственно, че пришла? То есть никогда мне не было приятно говорить о том, в чем я несостоятельна. То есть всегда, как хорошей девочке, хочется производить о себе хорошее впечатление. Вот этот синдром хорошей девочки: что обо мне подумают. Вот здесь я чему-то не соответствую, а может быть, я приду и там где-то буду как-то неуместно... Я даже не знаю, как это объяснить. Не то чтобы не к месту, ни к уровню, ни к какому-то даже статусу.

Но я после первой встречи, знаете, как почувствовала, что вы тот человек, которому я могу доверять. И у меня вот такое какое-то внутреннее расслабление пришло. Мне не захотелось зажаться, мне не захотелось скрутить себя в узелочек, и мне не захотелось от вас спрятаться. И это меня привело к таким максимально расслабляющим эффектам от встреч.

Что меня удивило? Что совсем пошло не так, как я себе представляла?

Ну, наверное, не могу сказать, что меня что-то удивило или что-то пошло совсем не так, как я себе представляла, потому что я не вкладывала вообще никакие ожидания. И вот в этом, мне кажется, был основной залог успеха. Я не готовилась, я не представляла себе какую-то картинку. Я просто пришла и думаю: ну как будет, так будет. И удивило, я еще раз повторюсь, то, что мой достаточно такой весомый гипертонический криз, который разрывал мне голову, просто там британский флаг, и та легкость, которую я почувствовала после ваших рук.

И я человек, как уже говорила, такой, очень воспринимающий свою интуицию, я очень чувствую людей на каком-то ментальном уровне, что ли, или на уровне ощущений. И мне очень важно, какая энергия исходит от человека. Ты все равно, общаясь с людьми, выбираешь тех людей, которые, ну, тебя чем-то располагают, кто-то наоборот отталкивает. А здесь было такое теплое ощущение того, что... ну, не могу сказать, что мы там давно знакомы. Ну вот как будто, когда ты встречаешь своего человека. Тебе с ним легко.

И вот это меня и удивило. И в какой-то степени, ну, не могу сказать, что напугало, но так воодушевило, я бы сказала. И основное, наверное, все-таки после того, как мы закончили сеанс, и по прошествии какого-то количества времени у меня не было таких сильных головных болей, которые были.

Было ли тяжело?

Конечно. Потому что на первом, на втором, на третьем сеансе, может быть, даже еще на четвертом, мы заходили в какие-то воспоминания, в какие-то отработки тех эмоций. Я не знаю, в какой момент это происходит и как это происходит, но начинают всплывать какие-то ситуации: от внутреннего ощущения обиды до какого-то разочарования, до какого-то вот такого прям стопроцентного понимания, что, ну, и так же было все понятно, почему ты не сделала вот так, как сейчас тебе это кажется. То есть какое-то такое осознание того, ну, как бы, как сильно ты накосячил, да? До какого-то такого неприятного ощущения от воспоминаний, когда тебе не хочется туда лезть, а они все равно приходят сами.

Мы же не всегда проживаем эмоции. Я очень этим страдала достаточно большое время, когда мне хотелось эти эмоции спрятать, заесть, забыть, то есть где-то сложить в далекий ящик. И когда они появлялись, надо было очень срочно переключиться, там, я не знаю, на какую-то ситуацию, отвлечься, куда-то убежать, спрятаться, заесть эту же ситуацию. Это очень больно, когда ты встречаешься со своей эмоцией, которую ты не пережил.

И мы, наверное, только начинали вот наши сеансы, это было максимальное восприятие вот этих болезненных ощущений. От них хотелось спрятаться. Всегда же хочется создать представление о себе, да? И не хочется создавать представление такое прям негативное, а всплывали ситуации, которые прям совсем негативные. Но так как мы их не проговариваем вслух, просто приходит воспоминание, тебе не хочется этого показывать. Тебе не хочется об этом говорить, тебе не хочется это проживать. А это делать приходится. И организм, когда перестраивался с этих, ну, скажем так, не совсем приятных эмоций, — это очень больно, это очень неприятно.

И те действия, которые я потом начала делать, которые я не могла сделать на протяжении очень долгого времени. Это не один, не два и не три года, это порядка более шести лет я не решалась сделать то, что я сделала после второго там или третьего сеанса. То есть мне очень хотелось избавиться от мысли о предыдущих отношениях, которые меня разрушали на протяжении шести лет, в которых я сама себя разрушала на протяжении шести лет. И не хотела это принимать. Я хотела это забыть и от этого уйти. И я смогла полностью удалить контакты, решиться — я очень долго не могла на это решиться — и не пытаться их восстановить.

Я к этому, на самом деле, шла очень долго, и мне это было, ну, как-то не то чтобы вот прям раз — и смогла. Но мне пришел какой-то импульс. Я это сделала. И дальше просто оно по кусочку, по кусочку, как я говорю, как фундамент, стало складываться в определенную картину. Где ты на какие-то ситуации уже смотришь абсолютно по-другому, где ты не просто говоришь красиво и высокопарно, что типа это вот не так, это не то, а когда ты уже телом и всем своим нутром воспринимаешь, что нет, это не так, я так не хочу, мне так не надо.

И чтобы вот это принять и осознать, что мне так не надо, перед этим надо и поплакать, и принять, и попсиховать, и принять решение о том, что я больше не буду этим заниматься, потому что это больно. Но это на самом деле помогает. Тяжело, когда начинаешь вспоминать, знаете, аж внутри все сжимается. Потому что начинаешь рассказывать о каких-то своих чувствах и эмоциях, и как будто ты их проживаешь заново. Но это уже совсем по-другому, то есть это чуть другие эмоции.

Что изменилось?

Мне было очень важно всегда сохранять образ хорошей девочки, я уже об этом говорила. И мне было очень важно, что обо мне подумают люди, и не дай бог там совершить какую-то ошибку. Я начала позволять себе ошибаться и признавать свои ошибки, и говорить о них. То есть не так, что у меня там что-то не получилось, все, катастрофа, я не знаю, что с этим делать, как в этом признаться там или еще что-то. Я начала говорить: да, ну вот так. То есть для меня это была, наверное, самая большая пиковая какая-то точка, когда я научилась понимать и научилась разрешать себе ошибаться.

Я до этого, ну, скажем так, совсем не была готова ко всем ситуациям, когда в той или иной степени я в чем-то накосячила, что-то сделала неправильно: а как теперь об этом сказать? А может, скрыть? А может, об этом вообще не говорить, если вопрос поднимется? То есть я сгорала там внутри себя десятью кострами просто, какой-то внутренней инквизицией, хотя внешне никогда этого, естественно, не показывала. А сейчас мне стало это делать проще.

Я стала отстаивать свое мнение. Раньше мне было проще сказать: ну, ладно, хорошо, давай сделаем так, как ты хочешь. Или там: ну, хорошо, я согласна. А теперь я не считаю, что нужно замолчать то, как я думаю на самом деле. Я перестала стесняться говорить людям «нет». Прям в моменте мне пришло какое-то осознание. Помимо того, что я начала высказывать свое мнение о ситуации, о разговоре, о диалоге, о человеке... Понятно, что в какие-то моменты я все равно там стараюсь где-то примолчать, да, по старой привычке. Но все равно я научилась говорить людям «нет» и научилась высказывать свое мнение, не боясь, что оно не совпадает с общим представлением.

То есть, ну вот, вплоть до того, что там, я не знаю, все любят, ну, пускай там ту же селедку, да? А ты ее не любишь. И раньше там: ну, я не хочу, там еще что-то. А сейчас я говорю: нет, я не хочу, я это не люблю, я это не буду. То есть раньше у меня был какой-то страх, что вот все подумают, что я какая-то не такая, что вот, ну, а как так? Ну, типа, все же ее едят, почему я нет? А сейчас я спокойно говорю: да, вот я вот такая вот. И это вот такой вот второй моментик, который я в себе отметила.

Я стала убирать из своей жизни людей, которые в ней остаются только из моего какого-то чувства благодарности, там, какого-то, грубо говоря, исторического момента: там, мы десять лет знакомы, он или она отчасти мне стали какими-то родными, и вот поэтому я этого человека должна в своей жизни оставить. Нет. Если я понимаю, что с этим человеком меня больше ничего не связывает, у меня нет общих интересов, у меня нет желания проводить с этим человеком время. И раньше, если бы меня там, допустим, куда-то пригласили или там попросили встретиться, я бы из чувства такта, там, из уважения сказала: да. И при этом, ну, как бы потерянное время, да, вот есть такое. А сейчас я стараюсь таких людей вообще из своей жизни убрать. Я не хочу проводить время с теми людьми, кто мне по какой-то причине, ну, не то чтобы неприятен, это, скорее всего, не так.

Но я стала убирать из своей жизни людей, тех, которые перестали быть мне близки, в чем бы это ни было. То есть мне не хочется быть в компании тех людей, которые мне неинтересны, и мы думаем абсолютно по-разному. Я начала чувствовать, когда мной пытаются пользоваться, и манипуляцию, и приукрашивание. И вот эти вот все такие вот липкие, скользкие моменты я начала понимать. Я, конечно же, не говорю об этом в лицо. Но я тихонечко, плавненько просто этих людей из своей жизни убираю.

Через какое время я заметила?

Ну, не через неделю и не через месяц точно. Наверное, прошло наших два-три сеанса, даже, может быть, четыре. Скорее всего, четыре, потому что, ну вот, мы двигались: плюс-минус там в три недели встречались, две, там, по-моему, три недели, а потом мы пошли там плюс-минус в рамках месяца. И вот почему-то у меня ассоциируется там апрель, начало мая, это вот как раз, наверное, было четыре встречи наших, четыре сеанса. И вот тогда пошли, наверное, максимальные изменения, которые стали уже замечать и окружающие. Мне прямо пока никто ничего не говорил, но я даже вижу по взглядам людей, по фразам. Или я стала больше замечать, или действительно у людей поменялось отношение ко мне? Но это вот, наверное, да, три-четыре месяца.

Что осталось как было, что я надеялась, что поменяется?

Я очень импульсивный человек, очень эмоциональный человек. И не всегда это к месту, и не всегда это хорошо. Я могу, как говорится, в сердцах вспылить, а потом очень об этом жалею. И вот, наверное, пока нет никаких изменений в этом плане. Да, я стала чуть поспокойнее, но мне хочется прийти в состояние гуру, когда я могу контролировать свои эмоции и управлять ими, а не чтобы они управляли мной. И пока я этого не добилась. То есть вот это вот, наверное, такой основной момент, который мне хотелось бы поменять, я имею в виду в плане того, чего еще не достигнуто. И пока, к сожалению, вот этих результатов нет.

Если бы мне написал человек, который находился в такой же ситуации, как и я тогда, перед тем, как прийти к вам?

Первое, что я бы ему сказала, это, наверное, слушать свой внутренний голос. Это самый лучший ориентир в жизни. Мы очень часто не обращаем на это внимание, но это действительно то, к чему стоит прислушиваться.

Кому точно не стоит идти к вам?

Наверное, людям, которые... мне хочется сказать, топорные, что ли? Которые не прислушиваются, которые не хотят к себе прислушиваться, которые делят мир на черное и белое. Для них приход к вам не принесет никакого результата только по одной простой причине, что они его не заметят. Я больше чем уверена, что изменения будут, но эти люди их не заметят. Но мне почему-то кажется, такие люди к вам не придут. Даже если вдруг они придут, то они будут расценивать сеанс просто как массаж.

То есть когда не будет какого-то результата здесь и сейчас, люди не поймут. То есть это скептики, которые не верят, не понимают и вот которые действительно: там черное должно стать красным или красное должно стать черным, только тогда есть результат. Поэтому вот эти люди, скептики, скорее всего, даже если к вам придут, они просто у вас не останутся на второй сеанс, потому что они не увидят результата. А тот человек, который умеет чувствовать и прислушиваться к себе, вот те да, те придут. Всем остальным... не знаю, мне кажется, вы такой человек, что к вам подтягиваются только те люди, которые к вам должны прийти. А посторонних не надо.

Как было до?

Я вообще изначально обратилась с защемлением каким-то вот этим под лопаткой, в итоге там что-то было с сердечной сумкой. Было ужасно, потому что я, помню, не могла тренироваться нормально. Несколько недель я с этим ходила. До этого я обращалась единожды к неврологу, мне выписали таблетки, чё-то я попила. У меня, кстати говоря, это было изначально, это защемление под лопаткой было сопряжено с паническими атаками. Я пошла к неврологу, мне выписали рецептурные препараты. Я их пила, месяц была в коматозе примерно.

Потом вроде как оно прошло. В какой момент оно конкретно случилось, я уж точно не вспомню. А во второй раз, когда как раз я обратилась, чем спровоцировано было, тоже не помню, но, скорее всего, это было явно что-то стрессовое. Стресс, в котором я пребываю практически постоянно в связи с работой. Мне сильно мешало это жить, сильно мешало тренироваться. Я ходила там, не знаю, несколько недель, пыталась уже и на массажи сходить, и куда-то ещё, ничего не помогало.

В итоге мне друг мой как раз сказал, что вот есть Вика, она тебе точно поможет. Я пришла и обалдела, потому что мне сказали: остеопат. В моём понимании я обращалась раньше к остеопату. Это где-то мне там чё-то покрутили, понажимали. И, собственно, как бы физически, механически это исправили.

А когда был первый сеанс у вас, я его вообще запомнила на всю жизнь, потому что я помню, что я потом подруге рассказывала, и ещё кому-то рассказывала. Короче, для меня это было что-то экстра, потому что я не понимала, как можно, прикасаясь едва там кончиками пальцев к голове, вызывать какой-то спектр эмоций. Я помню, что у меня дыхание участилось. Что я начала там чуть ли не захлёбываться, задыхаться, то руки немеют, то ещё что-нибудь, короче, спектр эмоций, который я прожила тогда на том сеансе, для меня был каким-то экстра. То есть я никогда такого не испытывала, я не задумывалась о том, что такое бывает, я не сталкивалась с этим. И для меня это было как бы чем-то вообще невероятным. То есть я не могла себе это никак объяснить логически.

Потом что? Я помню, что я вышла с сеанса, и я не разговаривала. Это был вечер, я не разговаривала вообще больше ни с кем, потому что для меня это было каким-то вот эмоциональным потрясением: для меня, для тела, для всего. И меня отпустило потом буквально, не знаю, на следующий день. То есть я вообще удивилась тому, что раз — это вот так сработало: без каких-то таблеток, без чего-то. Что я ждала? Что я представляла себе? Да вот я говорю, что я ждала какого-то массажа классического.

Было ли тяжело?

Тяжело не было. Было странно, потому что это было незнакомо, это было непонятно. Я не могла себе объяснить это с точки зрения логики. А это, наверное, самая основная такая неопределённость, которая не даёт как бы осознать, что вообще происходит.

Что изменилось?

Изменилось, в первую очередь, наверное, моё отношение к телу и его восприятие. Потому что после наших там многочисленных тоже разговоров я поняла, что тело как-то вот иначе работает, вот эта история про работу с энергией. Я стала больше этому доверять, это стало мне более любопытно. И не изменилась моя тревожная позиция по отношению к здоровью, когда я что-то чувствую, но изменилось в целом как будто бы восприятие связи тела, эмоций, стресса, ситуаций каких-то: что там все ситуации имеют какие-то последствия, что они могут оставаться в теле. Вот это какое-то новое восприятие вообще в целом взаимосвязи духовного, физического, мысли, тела. Для меня это интересно, для меня это удивительно, и как бы до сих пор я отношусь к этому как к чему-то такому вау.

А по поводу того, что делаю по-другому в обычной жизни, здесь затрудняюсь ответить: не могу сказать, что-то прям делаю по-другому и что-то перестала делать. Близкие, наверное, ничего не заметили. Через сколько времени я это заметила? Но опять же, вот повторюсь, что не могу сказать, что-то конкретно во мне поменялось, какое-то проявление.

Что осталось, как было, что не поменялось, хотя вы надеялись?

Кстати говоря, я вспомнила здесь такую штуку, что я как-то приходила с нервным напряжением: шея, голова, вот эта вся тема. И я помню, что мы поговорили про вот какие-то психологические аспекты. Я помню, что благодаря вам я решилась впервые поехать в самостоятельное путешествие. Помню, что я приходила перед тем, как поехать в Таиланд впервые сама. Это было два года назад. И для меня это исходило из тела, да, какая-то там зажатость, какие-то проблемы.

И для меня как решение вопроса нашлось конкретное действие. Вот как я себе его представила и обосновала. Я это сделала. Я не могу сказать точно, что с точки зрения здоровья это мне дало, но с точки зрения ментального здоровья и зрелости это точно мне дало, это меня подтолкнуло. То есть здесь как бы логика в том, что моя какая-то проблема в теле, наш разговор подтолкнул меня к реальному действию, на которое я решиться боялась.

Если прямо сейчас написал человек, который стоит там же, где стояли вы, и сомневается, что бы вы ему сказали?

Я бы сказала, что нужно пробовать, потому что передать свой опыт словами невозможно. Прочувствовать его и прожить — это единственное верное знание, которое можно получить.

По поводу того, кому к вам нужно точно идти. У меня есть коллега, которого я отправляла неоднократно, раз, по-моему, он даже дошёл. История с тяжелейшим постоянным нервным напряжением. Он сходил, но он как мужчина не был в таком восторге, и он не почувствовал вот этих каких-то изменений, эмоций, образов и так далее. И как бы тут разное восприятие. Я после этого его неоднократно тоже отправляла. Не знаю, дошёл он или нет, но точно советовала подруге. Точно советовала коллегам. В общем, были люди, которым я советовала, это уже прям на практике.

Виктория, ещё хочу сказать, что после вот практики, после сеанса, то, что мы вместе поработали, у меня прямо другое совсем настроение, совсем другой отдых. Мне хочется много смеяться и шутить, и у меня нет такого напряжения, как было раньше. Была какая-то всё время серьёзность и ответственность. И я почему-то не могла расслабиться. А сейчас, в этом отпуске, просто хочется много смеяться, разговаривать, дурачиться.

И это очень неожиданно для меня самой, про меня саму, такие реакции выдавать. Видимо, как-то эмоциям даю своим выход. Выход и находят место быть и радость, и веселье. И, возможно, и будут слёзы, как говорится, мне они полезны, но в любом случае буду принимать их с благодарностью. Вижу, что у меня совсем другие вообще реакции на этот отдых и другое совсем состояние. Поэтому это вот ваша заслуга.

Очень сильный эффект на меня прямо имел этот сеанс. Ещё раз приду к вам обязательно.

Вспомни то время, когда ты ко мне ещё не приходил, что у тебя тогда происходило?

Это моя травма, ты знаешь про неё. До травмы моя жена мне рассказывала про тебя, про то, как она была у тебя, так, конечно, поверхностно, и она собиралась меня отвезти к тебе ещё до травмы, по каким-то таким мелким моментам. Но травма конкретно, конечно, всё перевернула, и когда она сказала, что ты можешь помочь, я как бы, конечно, с радостью согласился, даже как-то ни о чём не задумываясь.

Ты к кому-то обращался до меня?

Нет, до тебя я ни к кому не обращался. Как бы такой первый опыт, ни с чем подобным не сталкивался и не думал.

Как ты решился, что стало последней каплей?

Потому что произошла травма.

Чего ты ждал? Что представлял себе, когда шёл ко мне первый раз?

Знаешь, как таковых конкретных ожиданий не было. Просто, знаешь, было такое шоковое состояние, что любые средства хороши, и соглашался на любую помощь. И просто надеялся, верил, что это не лишнее, это поможет и что любые методы приведут к улучшению результата моего, так сказать, восстановления: и физического, и духовного, и морального, психологического, короче, общего.

Было ли страшно?

Нет, страшно не было. Во-первых, возможно, мне было бы страшно, если бы я тебя не знал и сам к этому пришёл. Может быть, и да. А так как жена рассказывала тебе какие-то моменты, какой-то свой небольшой опыт, не прямо глубоко, просто поверхностно, поэтому я не боялся вообще.

Что было в работе?

По телу, наверное, я чувствовал какую-то лёгкость у тебя на сессиях, расслабление. Болевые какие-то ощущения у меня уходили, какое-то спокойствие. Как бы глубоко погружался в себя, как, я не знаю, в медитации, в каком-то трансе. Как будто бы засыпал там, хотя я всё слышал и чувствовал прямо хорошо.

Но первые три-четыре сессии прошли, и, по-моему, пятая была тяжёлая, когда вот эти у меня были тяжёлые головокружения, как-то в жар кидало, как будто бы сейчас тошнит. Вот какая-то тогда вот борьба добра со злом, я не знаю. Боролась из меня, и как будто бы вот это вот всё выходило, демоны какие-то. Не знаю, как это объяснить точными словами. Как будто бы вот моя травма, провели операцию. Знаешь, так на тяп-ляп собрали, а ты как будто бы дальше вот всё дорабатывала по ниточкам, по болтикам, там всё подкручивала, в порядок приводила. Как-то так могу объяснить.

Что тебя удивило, что совсем пошло не так, как ты себе это представлял?

В принципе, что-то и подобное себе и представлял, потому что опять же узнал от жены. Удивило моё общее состояние после, опять же, конкретного количества сеансов: что я и замечал улучшения и физические, и что боли уходили, и как-то внутреннее спокойствие, что нервная система успокоилась, восстановилась. У меня какое-то состояние прям спокойное стало. Просто было как, что всё равно первые месяцы я находился в таком шоке.

И потом был перерыв, когда были вот какие-то слёзы, расстройства. Почему со мной? Почему так? Может, не в то время, не в том месте, а может, так надо? А что дальше? А что ещё? Эти же мысли были и на сеансах, на сессиях. Приходили в голову: что да как, зачем и почему, почему со мной, почему сейчас?

Но вот сейчас хочу сказать, вот с лета, наверное, с середины прямо, всё устаканилось. Опять же, ещё были моменты, я тебе же говорил, по-моему, с вот этими флешбэками перед сном, когда я закрывал глаза, и передо мной был вот этот момент травмы, что меня аж прям передёргивало, короче, было прям тяжело, это всё поуходило. И все же прогнозировали, что нужна пересадка кожи при моей травме, но твоими усилиями, моим настроем и настроем жены, наверное, в её поддержке, и как-то на позитиве всё же зажило, и всё, дай Бог, в порядке, и дальше будет только лучше.

Через сколько времени ты это заметил?

Первые сеансы были такие непонятные, потом был вот этот один тяжёлый, где-то вот так к лету вот организм восстановился, и как бы всё стало более-менее на свои места и пришёл в порядок.

Что осталось, как было?

Конечно, остаются, неосознанно мысли лезут, бывает, в голову по дням травмы, происшествия. Это нормально, я не думаю, что это полностью уберётся и забудется. Как бы это на всю жизнь, к этому надо привыкнуть, надо принять, что вот я такой теперь, теперь вот с этим жить и просто продолжать жить. Как бы это ничем не ограничивает. Уже прошло сколько времени, понял, что многое чё могу, многое получается, и сам со всем справляюсь. И дальше больше, дальше лучше.

Если бы прямо сейчас написал человек, который стоит там же, где стоял ты, что бы ты ему сказал?

Именно по моей ситуации сказал бы не отчаиваться, не расстраиваться, идти только вперёд, пробовать любые методы, которые пойдут на пользу твоему телу, твоему какому духовному состоянию, моральному, вообще не падать духом. И опять же, поддержка близких, таких людей, как ты, специалистов, очень важна.

Кому, по твоему мнению, ко мне точно не стоит идти?

Знаешь, наверное, как бы я ответил: идти можно всем. Просто кому это не надо и кто об этом не знает, он может и не узнает, а кто этим интересуется, ему нужно попробовать прийти на одну сессию, на две. Кто-то продолжит. Кто-то молча уйдёт, кто-то, не знаю, посмеётся. Кому-то это поможет, кто-то ничего и не ощутит, никакого результата и изменений, поэтому думаю, все. А кто за собой как-то не следит и у кого нету никаких травм, там в башке всё нормально, наверное. И интересуются или, может, никогда не задумывались, что можно это всё исправить.

Этот отзыв она записала спустя два месяца, ответами на мои вопросы.

Во время работы я, конечно, сразу поняла, что будет не массаж с порога, скажем так. У меня пошла работа с эмоциями. Мысли были сначала спутанные, но их было много в голове, сначала не получалось словами что-то произнести, объяснить своё состояние, потом я уже начала какие-то вещи начинать говорить, что меня беспокоит. Это были какие-то ситуации, которые вызывали во мне сильно там эмоциональное напряжение долгое время, и, собственно, там копились. Хотя я думала, что я их сама себе объяснила и разобралась с ними, скажем так.

Удивило меня то, что тело моё сразу откликнулось, сразу мне было жарко, энергию я почувствовала. И сразу тело открылось, и, собственно, пошло расслабление вот уже в виде слёз, эмоций, и как бы я не стеснялась показывать свои эмоции, да, потому что первый раз у специалиста мне было достаточно комфортно.

Я стала проще говорить «нет» на какие-то вещи, высказываю свою позицию более как бы уверенно, стабильно, стала эмоционально устойчивее. Я сейчас вот только заметила, что я думаю прежде чем сказать, к чему приведёт как бы диалог, простраиваю вот эту цепочку прежде чем сказать, какие могут быть последствия от сказанного, и стоит ли вообще это говорить.

Заметила, что в отношениях с мужем я стала меньше обижаться, больше юмора как-то привносить. Раньше у меня была какая-то серьёзность, такая тяжесть. Сейчас мне стало гораздо легче коммуницировать, и многие вещи могу перевести в шутку вообще, и, собственно, это не перерастает в какую-то обиду, там, разочарование, конфликт какой-то там и так далее.

Заметила я примерно где-то через месяц такие изменения в себе. То есть стала прямо эмоционально устойчивее значительно. И стала как-то больше замечать приятных моментов и в отношениях там с мужем, и вообще как бы в этой жизни позволять себе где-то больше отдыха и, ну, больше того, что я хочу делать.

Мне стало проще анализировать вообще ситуацию и не как бы не попадаться в какую-то ловушку, скажем так, не погружаться в неё слишком и быть так немножечко даже наблюдателем.

Я очень помню, как вы там уверенно меня повели вперёд, только вперёд, да, не оборачиваясь, смотрим только в будущее. И прямо настолько твёрдо были сказаны слова вот эти вами, что у меня они прямо засели, как какой-то такой чёткий девиз в голове.

Ну, если как бы кто-то бы хотел обратиться, да, я бы сказала, что однозначно станет легче. И более того, я уже направила там одного человека. Вот, человек уже воспользовался услугой, поэтому в любом случае, я уже порекомендовала.

Кому бы я ни советовала идти, наверное, только тем, кто негативно настроен, очень сильно, не готов ни к каким переменам, кто сопротивляется этому всему и мыслит только в негативном ключе, потому что таких людей бывает очень сложно переубедить. Ну, которые зажаты эмоционально, хотя эмоционально зажатых, может быть, можно раскрыть, а вот негативно настроенных, наверное, тяжело.

1 сентября освободила я квартиру съёмную. И это высвободило мне ресурс, на самом деле, эмоциональный, потому что я и туда бегала, и сюда бегала, там цветочки поливала, там вещи были. Но наконец-то я это сделала, у меня хватило на это времени, сил, ресурсов, всё сложилось. И финансово тоже какие-то деньги высвободились, тоже такие неплохие.

Я очень рада, что я сделала вот этот шаг для себя тоже самой. Это опять же, наверное, из той серии, что смотреть только в будущее и не оглядываться назад. Это очень хорошо для меня сработало - не жевать вот эту мыслительную жвачку, не находиться в деструктивной ситуации, которая и так меня там потрепала, скажем так, да? Не мусолить это ещё раз, а именно уже взять и шагнуть вперёд и пойти дальше. Поэтому это очень важный шаг для меня. За это очень большое спасибо вам, Виктория.

Появилась какая-то стабильность некая внутри, опора.

Эти отзывы люди оставляли обо мне сами на интернет-площадках.

«26 февраля пришла к Виктории на спасительный сеанс в состоянии эмоционального истощения после двух работ! Скажу, что знакома с этой методикой и эффект от нее волшебный. Когда я понимаю, что не могу справиться с накопившимся стрессом сама и он плохо влияет на мое тело, я иду к Виктории. В этот раз пришла с отеками в ногах и болью в шее… и, конечно же, измученная тревожными мыслями и страхами. Как Вика это исправляет, я не знаю, но эффект бомбический. Тело выравнивается, а проблемы и тревоги пропадают. Появляется желание и вдохновение! И это волшебное состояние! Рекомендую всем.»

«Хожу к Виктории курсами или ситуативно. Решая различные проблемы души и тела. Я не знаю, как она это делает, но после сеансов проясняется разум, телу становится легко, появляется ясность, спокойствие. Рекомендую от всей души всем, кто хочет разобраться в себе, исцелить тело и душу!»

«Периодически посещаю Викторию, когда понимаю, что сама не могу справиться со своими мыслями, чувствами, эмоциями, понять, о чем «сигнализирует» тело. Виктория, как проводник в подсознание (или еще какие-то неизведанные части), помогает телу справиться, проработать накопленные стрессы, переживания, непрожитые эмоции, чувства… Словами не описать, что происходит во время сеанса, это нужно просто пробовать на себе.»

«Виктория чуткий и спокойный мастер своего дела. Подробно всё рассказала о моём запросе, обсудили план работы, осталась очень довольна. Вышла умиротворённая.»

«Я вижу и чувствую результат, начинаю слышать сигналы своего тела. Виктория, огромнейшее вам спасибо за вашу уникальность и профессионализм.»

«Благодарю Викторию за работу с моим телом, душой и сознанием. После сеанса чувствую легкость, спокойствие и бережность к себе. За один сеанс работы получила очень серьезную поддержку, избавление от психоэмоциональных блоков и зажимов в теле. Буду советовать другим и приду сама еще с удовольствием.»

«Осталась очень довольна, чувствуется лёгкость. Спасибо за возвращение к жизни!»

«Виктория настоящий мастер своего дела, не хватит слов, чтобы это объяснить, нужно прийти и почувствовать. Очень благодарна ей каждый раз!»

«Виктория — волшебница и творит чудеса с твоим телом и подсознанием.»

«Я нашла специалиста, которого искала.»

«Виктория, я, конечно, в шоке, как будто не со мной было, спасибо вам большое. У меня такая легкость. Спокойствие.»

«Виктория, к вам вчера девушка приходила, я ее к вам направила, я так рада, что ей помогло. Она даже на права сдала. Спасибо, что вы есть.»

Я не работаю с людьми, которые хотят сидеть перед телевизором, есть чипсы или щёлкать семечки, пока специалист за них работает. Он же заплатил, значит, сам он ничего делать не должен, а поменяться в нём должно всё. Так это не работает. Точнее, работает, но с другими силами, а с ними я не сотрудничаю.

Многие люди всё понимают, но им лень работать с собой, и они продолжают жаловаться. Такими жалобами они жрут всех вокруг: всех, к кому обращаются и кому приносят свою боль. Таким людям не помочь. Есть инструмент - бери его, работай и помогай себе. А если тебе лень, тогда не жалуйся.

Часто у человека есть определённые выгоды в той ситуации, в которой он сейчас находится. И менять что-то он не хочет.

Бывает, что жена приводит мужа, и он вроде бы согласен поработать со мной, но только ради того, чтобы жена успокоилась, а сам он этого не хочет. С такими людьми я не работаю. Человек должен хотеть этого сам, и это очень важно и для меня, и для всего процесса. Если человеку это не надо, его система ничего не выдаст. Он ничего не почувствует и обесценит всю работу, а ни мне, ни ему это не надо.

Если человек сам занимается ритуалами и собирается продолжать, я его в работу не беру. А если ты, наоборот, хочешь от этого избавиться, приходи.

Я работаю только со взрослыми, но если у тебя болит душа за ребёнка, в работу приходишь ты. До 18 лет ребёнок находится внутри твоего поля, и я работаю через тебя и твоё состояние.

Беременным нельзя, особенно в первом триместре. Во время беременности в женщине живёт ещё одна жизнь, и в работе мы влияем не только на неё, но и на ребёнка, которого она носит. У него сейчас формируются клетки, и через маму он учится воспринимать мир. Это очень сложная и тонкая система. В неё я не вмешиваюсь. Для ребёнка такая работа - слишком сильная перестройка.

При серьёзных психических заболеваниях и тяжёлых диагнозах сначала необходимы обследования и другая помощь. Сопровождение не заменяет лечение: пьёшь назначенное - пей, ходишь к специалисту - ходи. Решение о лечении принимаешь ты вместе со своим врачом, а помогает ли тебе работа со мной, решаешь ты.

Да, отдельная сессия заранее не обязательна. Перед сопровождением всегда бывает мини-консультация.

Нет. «Начать чувствовать», «Чистка полей восприятия» и другие мои практики из платного доступа приобретаются отдельно.

Если ты заранее думаешь, что можешь бросить, значит, сейчас это не твой формат, и это нормально: сопровождение для тех, кому эта работа уже необходима.

Да. Если после 3 месяцев захочется продолжить, можно взять ещё одно сопровождение. Это только твоё желание.

Нет, не покажется. Ко мне приходят с абсолютно любыми ситуациями и запросами. В нашем обществе не особо принято разговаривать на такие темы открыто, поэтому неловкость - это нормально, и со мной можно говорить обо всём.

Всё, что происходит в нашей работе, конфиденциально. Если у меня появится поучительная история, которую я захочу рассказать, я обязательно спрошу у человека разрешения поделиться ею без каких-либо опознавательных признаков. Использую я её, только если человек разрешит. А так никто никогда об этом не узнает.